Картинки для гипноза движущиеся

картинки для гипноза движущиеся

Данная технология может быть использована для лечения большинства патологических зависимостей, таких как: наркомания, табакокурение, игровая зависимость, ожирение и т.д.
Анимации и картинки, приведенные ниже, безусловно, изменят ваше отношение к.

Данная технология может быть использована для лечения большинства патологических зависимостей, таких как: наркомания, табакокурение, игровая зависимость, ожирение и т.д.

Зрительные иллюзии » Страница 2 » Сайт для детей и родителей


Анимации и картинки, приведенные ниже, безусловно, изменят ваше отношение.
This video is unavailable. Watch Queue Queue.

Гипнотические картинки анимации

картинки для гипноза движущиеся Watch Queue Queue
Это адрес неожиданно для нашего мозга читать белые буквы на черном фоне.

Кроме этого большинство людей первый взгляд бросают в центр картинки, а это еще усложняет мозгу задачу, ведь.
— Спасибо, но нет, — вежливо отказался Виктор.

30 изображений с невероятными визуальными иллюзиями

— Не сомневаюсь, это достойное занятие, но для меня движущиеся картинки большого интереса не представляют. — Это ведь движущиеся картинки.
Terry Pratchett.

Психоделические гифки: u3poccuu — LiveJournal

Движущиеся Картинки Пер. В.Вольфсон Под Ред.

Оптические иллюзии Движущиеся картинки Смотровые галлюцинации - YouTube

А.Жикаренцева. Готовьтесь, достойные жители Анк-Морпорка, ибо вас ждет самое необычное зрелище на всем Плоском мире!

Гипнотические картинки анимации


Для любителей смотреть на разные движущиеся психоделические картинки. Честно говоря, завораживают.

10 hours of hypnosis

Если долго будете смотреть, можете и подвергнуться гипнозу.
Движущиеся картинки - отправлено в Флуд: Чтобы не разбавлять тему о кино, решил открыть новую посвященную японской (и не только японской) анимации и прочему неформату.

Terry Pratchett. Движущиеся Картинки Пер. syndicate5k.ruон Под Ред. syndicate5k.ruнцева


Фотографии и картинки Рисунки для витражей. В альбоме пользователя Ольга - - 1071 фото.

Психоделические гифки: u3poccuu — LiveJournal


Ретро Волны, Обои Для Мобильных Телефонов, Обои Фоны, Фоновое Изображение Для Экрана Телефона, Ретро Футуризм, Графическое Искусство, Сотовый Телефон Обои, Дизайн Интерфейса, Диаграмм Жикаренцева Terry Pratchett Готовьтесь, достойные жители Анк-Морпорка, ибо вас ждет самое необычное зрелище на всем Плоском мире!
Движущиеся картинки уже здесь!
Так что запасайтесь попзёрном, устраивайтесь поудобнее и внимайте подлинной истории Голывуда.
Волшебники и тролли, продавцы горячих сосисок и говорящий Чудо-Пес Гаспод, Твари из Подземельных измерений и отважный библиотекарь из Незримого Университета.
А еще — целая тысяча слонов!
Движущиеся картинки Хочу поблагодарить всех-всехзамечательных людей, сыгравших роль в создании этой книги.
Спасибо… Да, это космос.
Последний предел, как его красивые движущийся картинки телефон называют.
Хотя, если разобраться, последних пределов не бывает, ведь если есть последний предел, значит, должен быть и предпоследний, а кроме того, за пределом тоже должно что-то быть, но там ничего нет, приведу ссылку общем… ладно, мы окончательно запутались… А на заднике звездного марева жирной, растекшейся кляксой пристроилась туманность.
Лишь исполинская алая звезда, подобная безумному глазу какого-нибудь бога, портит ее черноту.
Но вдруг это сияющее око словно закрывается, и мы видим, что роль века здесь исполняет огромный плавник.
То Великий А'Туин, звездная черепаха, плывет сквозь космическое пространство.
На спине его — четыре гигантских слона.
А на слоновьих плечах, окантованный Краепадом, нежась под лучиками крохотного, закладывающего орбиту за орбитой солнышка, величаво оборачиваясь вокруг оледенелых скал своего Пупземелья, расположился Плоский мир — мир сам по себе и отражение всех прочих миров.
Почти нереальный по своей сути… Реальность, кстати, основана отнюдь не на цифровом принципе.
Ее нельзя включить, ее нельзя выключить.
Это, скорее, аналоговая величина.
Другими словами, реальность — это такое же качество, как и, к примеру, вес.
Люди обычно обладают разным весом.
То же происходит и с реальностью.
Одни люди более реальны, другие — менее.
Ученые подсчитали, что в среднем на планете живет не более пяти сотен реальных людей, которые хаотично двигаются и время от времени неожиданно сталкиваются друг с другом.
Плоский мир нереален ровно настолько, насколько это возможно, чтобы все же существовать в этой вселенной.
И он достаточно реален, чтобы угодить в очень и очень реальные неприятности.
Примерно в тридцати милях от Анк-Морпорка, там, где Круглое море встречается с Краевым океаном, расположился небольшой клочок земли — нещадно бичуемый прибоем, обдуваемый всеми ветрами, облепленный водорослями и занесенный песком.
Однообразие песчаных дюн нарушал лишь странный холм — хоть и невеликий размерами, он был виден на много миль окрест.
Этот холм торчал подобно перевернутой шлюпке или выкинутому на берег, крайне невезучему киту, заросшему позднее вездесущими колючками.
Осадки старались здесь не выпадать, а ветер, беспредельничающий в дюнах, облетал холм стороной, окружая его вершину сплошной стеной тишины.
Тишина была настолько глубокой, что аж в ушах звенело.
На протяжении сотен лет здесь ничего не менялось.
Лишь песчаные дюны бродили туда-обратно.
Так было до сего дня… А по ссылке на плешивой загогулине взморья была возведена утлая хибарка из плавника — впрочем, применив к этой хибарке термин «возведена», можно незаслуженно бросить тень на многие поколения зодчих, искусных строителей утлых хибарок.
Куча плавника, выброшенного на берег морем, и то больше напоминает человеческое жилье.
И вот в этой самой хибарке только что умер человек.
Потом открыл глаза и окинул взглядом внутреннее убранство хижины.
Он уже успел забыть, как выглядит его комнатушка, — последние десять лет все окружающие его предметы смотрелись очень мутно и неубедительно.
Резким движением он спустил на пол если не сами ноги, то, по крайней мере, воспоминания об оных, поднялся с ложа из морского вереска и вышел за дверь.
Не без изумления человек обнаружил на себе призрачный контур своей парадной мантии.
Местами она была замызгана, местами протерта до дыр, однако в материи все еще узнавался изначальный темно-красный плюш с золотой тесьмой.
«Надо же, человек умер, а мантия осталась… Либо же наша одежда отходит в мир иной вместе с нами, — решил он, — либо ты, повинуясь привычке, умственно одеваешься…» Повинуясь все той же привычке, он подошел к груде плавника, громоздящейся возле хижины.
Попытался было поднять пару поленьев, но тщетно — дрова просачивались сквозь руки… Проклятье!
Именно в этот момент он заметил неподвижную фигуру, стоящую у кромки воды и созерцающую перейти на страницу дали.
Фигура опиралась на косу.
Ветер полоскал черные складки одеяний.
Приволакивая одну ногу и припадая на другую, человек двинулся к фигуре.
Затем, вспомнив вдруг о своей смерти, он выпрямился и зашагал твердой, уверенной поступью.
Так не шагал он уже несколько десятилетий — поразительно, как легко уходят и возвращаются к нам подобные навыки.
Однако жмите сюда успел он преодолеть и половины расстояния, как фигура читать далее изрекла: — ДЕККАН РИБОБ… — Он самый.
«Хоть это осталось, — удовлетворенно подумал он.
Иначе бы я сразу на кусочки распался».
Я-то просто перенял все от старика Тенто — он здесь до меня жил.
Вот он, значит, как-то раз и говорит мне: «Деккан, я, похоже, помираю, так теперь все на тебя ляжет.
А то если никого, кто помнит, не останется, все ведь сызнова начнется.
А ты сам понимаешь, что это значит».
Да, так все и случилось, а я и не против.
Но только вряд ли это назовешь настоящим посвящением.
Он поднял взгляд на песчаный холм.
Будет ошибочно утверждать, что в этот миг на лице Деккана Рибоба отразилось смятение, поскольку настоящее его лицо находилось в десятке ярдов и несло на себе застывшую усмешку — словно до покойного дошел наконец смысл шутки.
Но дух Деккана явно обеспокоился.
Некоторое время он глядел на разбивающиеся о берег волны.
До сих пор, стоит разгуляться буре, слышно, как под водой в старом храме звонят колокола.
Конь, бросив щипать скудную траву на песчаной дюне, рысцой подбежал к хозяину.
Деккан с удивлением посмотрел на следы от копыт, остающиеся на песке.
Он-то ожидал увидеть искры или хотя бы оплавленные камни.
Огонь, горевший всю ночь на макушке невысокого холма, взметнул облако пепла и померк.
Остались лишь несколько раскаленных углей.
Вскоре погаснут и они.
За целый день ничего не произошло.
Затем в мелкой выемке на краю угрюмого холма сдвинулась с места пара песчинок.
На поверхность вылезло нечто.
Нечто восторженное, самопоглощенное и замечательное.
Собственно, это и была мысль.
Она была стара, но возраст ее не мерился календарем, известным человечеству.
Сейчас у нее были лишь память и настоятельная потребность.
Она помнила иные времена, иные миры.
И ей нужны были люди.
Она поднялась на фоне звезд, очертания ее начали меняться, завиваясь дымком.
На горизонте виднелись огни.
И эти огни ей понравились.
Несколько мгновений она приглядывалась к ним, а потом невидимой стрелой протянулась к городу и рванулась вдаль.
Действовать ей тоже понравилось.
Говорят, все дороги ведут в Анк-Морпорк, в самый большой город Плоского мира.
Во всяком случае, говорят, будто так говорят.
Но это изречение ошибочно.
На самом деле все дороги ведут прочь от Анк-Морпорка — просто некоторые ходят по этим дорогам не в ту сторону.
Поэты давно отказались от попыток воспеть этот город.
посмотреть больше самые хитрые из них пытаются лишь подыскать ему оправдания.
Ну да, говорят они, может, он и смердит, может, он перенаселен, может, Анк-Морпорк и впрямь похож на преисподнюю, где погасили адское пламя и на целый год разместили стадо страдающих поносом коров, зато нельзя не отметить, что город этот просто кишит неугомонной, бурной, стремительной жизнью.
Все это самая что ни на есть правда, пусть даже и сказанная поэтами.
Хотя менее поэтичные люди не согласны с ними.
Матрацы тоже могут кишеть жизнью, говорят они, только им почему-то оды не посвящают.
Горожане искренне ненавидят этот город, и если им приходится уехать по делам, на поиски приключений или, что гораздо чаще случается, до истечения срока ссылки, они с нетерпением ждут возможности вернуться в Анк-Морпорк, чтобы снова насладиться этой ненавистью.
На задние стекла своих машин они наклеивают плакатик: «Анк-Морпорк: Ненавидь или Вали».
А еще свой родной город горожане называют Большой Койхрен — в честь знаменитого фрукта.
Время от времени очередной правитель Анк-Морпорка возводит вокруг города стену, якобы для защиты от недругов.
На самом деле Анк-Морпорку враги не страшны.
Наоборот, он встречает их с радостью — в особенности если у завоевателей есть деньги, которые можно потратить.
Город видел потопы, пожары, нашествия кочевых орд, множество революций и драконов — и все это Анк-Морпорк пережил.
Порой, надо знать, по чистой случайности, но — пережил.
Неунывающий, неисправимо продажный дух этого города справлялся с любыми неприятностями.
Так было до сего дня… Бддыщщ.
Взрывом выбило стекла, сорвало дверь, почти напрочь снесло дымовую трубу.
Такое на Улице Алхимиков не в диковину.
К взрывам здесь относятся снисходительно.
По крайней мере, взрывы — штука понятная, да и длятся недолго.
Уж лучше взрывы, чем запахи, которые наползают исподтишка.
Взрывы, можно сказать, — явления природы.
Или того, что от нее остается.
А этот взрыв был хорош даже по строгим меркам местных знатоков.
В его черных клубах, в самой глубине, светилась багровая сердцевина, что случается нечасто.
Обломки кирпичной кладки оплавились сильнее обычного.
В общем, взрыв удался.
Когда после взрыва прошла минута-другая, из дыры с рваными краями, зияющей на месте прежней двери, шатаясь, появилось некое существо — без волос, в еще тлеющих лохмотьях, оставшихся от одежды.
Неверными шагами добрело оно senseless.

скачать движущиеся картинки про котов sorry толпы, собравшейся полюбоваться на разрушения, и случайно оперлось черной от копоти рукой о торговца мясными пирожками и сосисками в тесте.
Торговца звали Достабль, и прозвище его было Себя-Режу-Без-Ножа.
Он обладал почти сверхъестественным умением безошибочно оказываться там, где был хоть малейший шанс развернуть торговлю.
Однако тут же в нем возобладали интересы дела.
Слово, которое говорят, когда что-то откроют.
Выскакивают на ссылка на продолжение и кричат, — поспешно перебил тлеющий незнакомец.
Толпа, смирившись с тем, что взрывов более не предвидится, обступила алхимика.
Продолжение действа могло оказаться не менее интересным, чем сам взрыв.
» — Он торжествующе огляделся по сторонам.
» или… — Он верно говорит, — вступила в разговор женщина с корзиной рыбы на голове.
Его изобрел какой-то иностранный чудик у себя в ванне… — Не знаю, как вы, — сказал старик с трубкой, прикуривая от тлеющей шляпы алхимика, — а я в толк не возьму, с какой стати человеку в нашем городе бегать по улицам и кричать на варварском наречии.
Неужели только оттого, что он ванну принял?
взято отсюда и посмотрите на него.
Разве он принимал ванну?
Она ему, конечно, не помешает, но ведь он ее не принимал.
Чего ему бегать и кричать не по-нашему?
В нашем языке достаточно своих слов, чтобы горло подрать.
» — Нет, я-то говорю об этом чудике, из Цорта, что ли.
Он сидел у себя в ванне, а тут ему и пришла идея.
Он и выскочил на улицу, да как завопит!
Может, «Срочно дайте мне полотенце!
Во всяком случае, я точно нашел.
Я ведь ее в руке держал.
Просто слишком близко к по этой ссылке поднес.
Надо записать этот очень важный факт.
Спотыкаясь, он побрел к дымящимся развалинам.
Достабль смотрел ему вслед.
Сосиски в тесте — нежные, как самое нежное свиное место!
За происходящим наблюдала, сверкая и скручиваясь спиралью, прилетевшая с холма мысль.
Алхимик даже картинки для гипноза движущиеся подозревал о ее присутствии.
Знал только, что сегодня он был необыкновенно изобретателен.
Ее же привлек ум торговца.
Она была знакома с таким складом ума.
Ей нравились такие умы.
Ум, пригодный для торговли пирожками из ночного кошмара, без труда справится с торговлей грезами.
А на далеком холме легкий ветерок игрался с остывшим серым пеплом.
Ниже по склону, во впадине, где из трещины в камне тянулся вверх крохотный кустик можжевельника, заструилась тонкая струйка песка.
Известковая пыль тонким слоем припорошила https://syndicate5k.ru/dvizhushiesya-kartinki/kartinki-dlya-prezentatsii-smayliki-dvizhushiesya-smeshnie.html Наверна Чудакулли, аркканцлера Незримого Университета, и случилось это как раз в ту минуту, когда он трудился над какой-то особенно затейливой мухой для рыбалки.
Он выглянул из окна с цветными стеклами.
Дымное облако поднималось над окраиной Морпорка.
Запыхавшийся казначей появился через несколько секунд.
Он терпеть не мог взрывов.
Проклятые пиротехники, — пробурчал аркканцлер.
Слишком уж она… слишком… — Опасна, — твердо заключил аркканцлер.
» После чего неделями ходят без бровей.
Ладно, меня уже нет.
Увидев, что аркканцлер начал бочком картинки движущиеся красивые бесплатно к двери, казначей быстро устремился наперерез, протягивая пачку бумаг.
Надо повидать одного знатока лошадей — как ты на это смотришь?
Дверь за ним закрылась.
Казначей посмотрел на дверь и вздохнул.
За долгие годы своего существования Незримый Университет знавал всяких аркканцлеров — больших и малых, хитрых, полоумных и вовсе безумных.
Они приходили, занимали свой пост правда, иногда пребывали на нем так недолго, что художник даже не успевал дописать парадный портрет для Главного зала и умирали.
Волшебники редко когда задерживаются на высоких магических постах — здесь перспективы примерно такие же, как у испытателя пружинных ходулей на минном поле.
Казначей, впрочем, большой беды в том не усматривал.
Имена могут время от времени меняться, считал казначей, лишь бы всегда был какой-нибудь аркканцлер, который бы посмотреть еще подписывал бумаги — и предпочтительнее, с точки зрения казначея, подписывал не читая.
Но этот аркканцлер был редким экземпляром.
Во-первых, он почти всегда отсутствовал, появляясь лишь затем, чтобы сменить перепачканную одежду.
А во-вторых, у него была привычка орать на людей.
В частности, на казначея.
А ведь в свое время мысль эта многим показалась очень здравой — избрать аркканцлером волшебника, который сорок лет не переступал порог Университета.
Между различными орденами волшебников шла вечная грызня, и в кои-то веки старшие волшебники пришли к единому мнению: Университету нужен период стабильности, чтобы хотя бы несколько месяцев его сотрудники могли со спокойной душой строить свои козни и интриги.
Именно картинки для гипноза движущиеся в университетских архивах обнаружили имя Чудакулли из рода Коричневых, который добрался до седьмой степени магии в небывало раннем возрасте двадцати семи лет, после чего оставил Университет, удалившись в посетить страницу источник семейные владения где-то в глубинке.
Его сочли идеальной кандидатурой.
«Именно то, что надо, — решили все.
Новая, так сказать, метла.
Вернемся к этим… как их бишь?
Хотим старого добряка с трубочкой и лукавыми глазками.
Чтобы любую травинку по имени знал, чтоб бродил по дремучим лесам, где ему всякий зверь как брат родной, и все такое.
Чтобы спал под звездами, слышал, о чем шумит в листве ветер, знал всякое дерево.
И чтобы с птицами умел разговаривать».
Чудакулли Коричневый повздыхал, ругнулся раз-другой, отыскал в огороде свой посох, где тот подпирал пугало, и отправился в путь.
«А если и выйдут с ним какие-нибудь загвоздки, — отмечали про себя волшебники, — то устранить этого чревовещателя от сохи будет нетрудно».
Потом он явился, и оказалось, что он и впрямь общается с птицами, но только совсем не щебечет.
Наоборот, орет во всю глотку: «Подстрелил тебя, паскуда!
» Звери лесные и птицы небесные и впрямь знали Чудакулли Коричневого.
Они так хорошо научились распознавать его силуэт, что в радиусе примерно двадцати миль от имения Чудакулли они спасались бегством, прятались и в совсем уж отчаянных случаях яростно нападали, едва завидев его остроконечную шляпу.
В первые же двенадцать часов по приезде Чудакулли разместил в буфетной свору охотничьих драконов, перестрелял из своего жуткого арбалета воронов на древней Башне Искусства, осушил дюжину бутылок красного вина и завалился в постель в два часа ночи, горланя песню с такими словами, что волшебникам постарше и позабывчивее пришлось копаться в словарях, чтобы узнать их значение.
На следующее утро он поднялся в пять и отправился охотиться на уток в приречные болота.
Потом Чудакулли вернулся, громко выражая недовольство тем, что на мили вокруг негде ловить форель.
В реке Анк рыбалка была невозможна в принципе — крючки не уходили под воду, хоть прыгай на них.
А еще он требовал к завтраку пива.
А еще — рассказывал анекдоты.
С другой стороны, думал казначей, он хотя бы не вмешивается в управление делами Университета.
Управлять Чудакулли Коричневый вообще не стремился, разве что сворой гончих.
Все, что нельзя было поразить стрелой, затравить собаками или поймать на крючок, не могло рассчитывать на его внимание.
Но пиво к завтраку!
В первой половине дня волшебники, как правило, пребывают не в лучшем виде, и обычно за завтраком в Главном зале царили безмолвие и всеобщая расслабленность — тишину нарушали только покашливание, негромкое шарканье прислуги и время от времени чей-нибудь стон.
Громкие требования печенки, кровяной колбасы и пива были здесь в новинку.
Не боялся этого ужасного человека один только Ветром Сдумс, глухой старикашка ста тридцати лет от роду.
Блестяще разбираясь в древних магических письменах, Сдумс всегда нуждался в предуведомлении и долгой подготовке, чтобы совладать с очередным, новым для него обстоятельством современной жизни.
Прослышав где-то и умудрившись сохранить в памяти тот факт, что новый аркканцлер — сельский житель и дитя природы, он лишь недели через две осознал происходящие перемены, а до тех пор вел с Чудакулли любезные и вежливые беседы, основываясь на том немногом, что знал о природе и ее созданиях.
Развивались эти беседы примерно так: «Вам, верно, м-м, непривычно, м-м, спать в настоящей постели, а не под, э-э… звездами?
Или: «Эта… м-м, зелень, которой посыпают омлет, должно быть, петрушка, м-м, как вы полагаете?
» Но поскольку во время еды новый аркканцлер никогда никого не слушал, а Сдумс не замечал, что не получает ответа, они вполне ладили друг с другом.
Впрочем, у казначея хватало других забот.
Очень уж они ревностно относятся к своему делу.
Однако это был последний взрыв.
Все последующие дни текли абсолютно спокойно, не отмеченные чередой взрывов.
Город вновь угомонился, что с его стороны было верхом глупости.
Только казначей упустил из виду простую вещь: отсутствие взрывов вовсе не означает, что алхимики забросили свои занятия.
Наоборот, это означает, что они suggest движущаяся картинка риск opinion в верном направлении.
Прибой с грохотом обрушивался на прибрежный песок и фосфорически светился в ночи.
Однако у древнего холма шум его звучал приглушенно, точно прибой тонул в складках бархата.
Яма в песке сильно увеличилась.
Если приложиться к ней ухом, могло показаться, что слышишь аплодисменты.
Ночь все еще была в самом разгаре.
Полная луна скользила над дымами и испарениями Анк-Морпорка, немало радуясь тому, что отделена от города несколькими тысячами небесных миль.
Здание Гильдии Алхимиков было новым.
Впрочем, новизна его была непреходящей.
За последние два https://syndicate5k.ru/dvizhushiesya-kartinki/skachat-dvizhusheesya-kartinki.html здание четырежды разрушалось до основания и четырежды отстраивалось заново.
В последний раз его решили отстроить без лекционно-демонстрационной аудитории — в надежде на то, что это благотворно отразится на его судьбе.
В ту ночь в Гильдию вошли, таясь и озираясь, несколько плотно закутанных фигур.
Спустя несколько минут свет в окнах верхнего этажа сначала померк, а потом и вовсе исчез.
Хотя нет, исчез, но не вовсе.
Ибо что-то там происходило.
В окне на короткий миг возникло странное мерцание.
Вслед за тем раздались нестройные ликующие крики.
На сей раз не взрыв, а странное механическое урчание — словно кот благодушествует на дне жестяного бака.
Оно звучало примерно так: кликакликакли-каклика… клик.
Звук длился несколько минут под несмолкаемые выражения восторга.
После чего чей-то голос сказал: — Ну вот, собственно, и все.
Стоящий перед ним человек дрожал от страха.
Заставили ждать под дверью.
Он нервно переплел пальцы.
Взгляд патриция пригвоздил его к месту.
Патриций знал силу своего взгляда.
Взглядом он умел заставить людей говорить дальше, когда тем казалось, что они сказали все, абсолютно все.
Только сам патриций знал, сколько у него шпионов в городе.
Этот был слугой в Гильдии Алхимиков.
Однажды он имел несчастье предстать перед патрицием по обвинению в предумышленной медлительности и тут же добровольно пожелал сделаться шпионом.
А еще они говорили, что здешний картинки для гипноза движущиеся свет не годится.
Просто сказали: не годится, мол.
Надо, мол, перебраться туда, где он лучше.
А потом мне велели принести поесть.
Было что-то неимоверно скучное в дурачествах алхимиков.
Им посмотреть больше его сосиски!
Уже то, что алхимики имели свою Гильдию, было само по себе достойно удивления.
Волшебники проявляют к взаимодействию столь же мизерную склонность, однако по природе своей они склонны к иерархии и соперничеству.
Что за радость быть волшебником седьмого уровня, если не смотреть сверху вниз на другие шесть и не стремиться к уровню восьмому?
Обязательно должны существовать волшебники, которых ненавидишь, узнать больше здесь волшебники, которых презираешь.
Однако каждый алхимик — это затворник-одиночка.
Он трудится в темных комнатах на этой странице потайных подвалах только ради того, чтобы добыть вожделенный куш — Философский Камень или Эликсир Жизни.
Как правило, все алхимики — это худые, красноглазые люди с бородками, которые на вид даже и не бородки вовсе, а средоточие отдельных волосков, льнущих друг к другу в поисках защиты и поддержки.
Кроме того, лицам алхимиков свойственно то неопределенное, не от мира сего выражение, что появляется у людей, проводящих чересчур много времени рядом с кипящей ртутью.
Неверно утверждать, что алхимики ненавидят других алхимиков.
Зачастую они даже не замечают их.
Или принимают за моржей.
И потому их крошечная, всеми презираемая, Гильдия никогда не стремилась занять такое же высокое положение, как, скажем, Гильдия Воров, Гильдия Попрошаек или Гильдия Убийц, а вместо этого посвятила себя помощи вдовам и семьям тех алхимиков, что слишком беззаботно обходились с тем же цианистым калием или извлекли из некой весьма интересной плесени эссенцию, выпили полученное в результате опыта, а потом отправились на крышу порезвиться с фейками.
Хотя вдов и сирот было не так уж много — алхимикам трудно подолгу общаться с людьми, и если кто-то из них женится, то лишь затем, чтобы было кого оставить присматривать за тиглями.
До сих пор единственным искусством, по этому сообщению в совершенстве овладели алхимики Анк-Морпорка, было умение превращать золото в меньшее количество золота.
Так было до сего дня… Но topic живые картинки для презентации движущиеся pity алхимики были охвачены тем нервным возбуждением, какое приходит к людям, обнаружившим на своем банковском счете целое состояние и не знающим, то ли предать это событие гласности, то ли побыстрей обналичить свое счастье больше на странице пуститься в бега.
А им, вы знаете, как острый нож к горлу, если кто-то вдруг занимается магией, а в волшебниках не числится.
Что тут не так?
Но они назовут это магией.
Вы же знаете, что это за люди!
Да и другие гильдии тоже хороши.
Что они знают о путях прогресса?
Какое им дело до прогресса?
Они могли бы уже сто лет работать в этой же области!
Вы только подумайте, насколько мы можем сделать жизнь людей… ну, как бы сказать… лучше!
Алхимики вообще люди нервные, должно быть оттого, что никогда не знают, чего ожидать от булькающего в тигле подопытного бульона.
Развлечение тоже, — согласился Зильберкит.
Собираете актеров, они один раз играют, а потом люди по всему Диску любуются на это сколько душе угодно!
И в жалованье немалая экономия, между прочим, — добавил он.
С этим все согласны.
Нам нужно чистое небо.
И следует перебраться подальше отсюда.
Кажется, я знаю подходящее местечко.
А теперь — все получилось!
Только тут нет ничего магического — ну вы понимаете, что я хочу сказать, — поспешно добавил он.
И… вот ссылка на страницу что… я знаю, от меня в этом проекте было не много толку, зато я придумал вот такую штуку.
Он вытащил из кармана своей мантии очень большой пакет и бросил на стол.
Пакет плюхнулся на бок, и по столу раскатились несколько легких белых шариков, которые выглядели так, будто взорвались изнутри.
Алхимики вытаращились на шарики.
Зильберкит протянул запятнанную реактивами руку, осторожно выбрал легкий комочек, кинул его в рот, с задумчивым видом пожевал.
Зильберкит мягко удержал его руку.
И кажется, они на самом деле нужны.
Как, говоришь, они называются?
Зильберкит взял еще один.
А теперь… теперь, господа, давайте еще разок покрутим ручку.
Тишес принялся перематывать мембрану в немагическом фонаре.
И никакие волшебники нам не помешают?
Зильберкит ухватил горсть попзёрна.
Открытый всем ветрам старый лес, храм, песчаные дюны.
Да боги нас поубивают, если мы… — начал было Крюкси.
Там давным-давно ничего нет.
Ни людей, ни богов, ничего.
Просто земля и солнце, и они ждут нас.
Милые мои, это ведь наш шанс.
А то магия — не для нас, делать золото — не для нас, делать деньги — даже это не для нас.
Так давайте делать движущиеся картинки.
Алхимики приосанились и приободрились.
Наверное, услышал когда-то и забыл, а потом оно само всплыло в памяти.
Я как будто вспоминал, как это делается.
Ну и шуточки порой выкидывает наш разум.
Слегка тревожное молчание повисло над столом.
Все присутствующие мысленно пытались определить источник своего беспокойства.
В воздухе, казалось, возникло свечение.
Это замечание также потребовало тщательного обдумывания.
У меня такое чувство, будто… будто все эти годы именно туда мы и двигались.
На глубине нескольких тысяч миль от Зильберкита Великий А'Туин, всемирная черепаха, дремотно плыл сквозь звездную ночь.
Реальность представляет собой кривую.
И это не беда.
Беда в том, что реальности всегда чуть-чуть не хватает.
Согласно некоторым наиболее мистическим текстам, что находятся в библиотечном фонде Незримого Университета — крупнейшего научного заведения Плоского мира, по праву славящегося своими традициями, как в магической, так и в гастрономической областях; величайшего книжного хранилища, оказывающего воздействие на Пространство и Время, — по крайней мере девять десятых всей когда-либо созданной реальности располагается за пределами множественной вселенной, а поскольку множественная вселенная по определению включает в себя все и вся, в мире неминуемо возникают очаги напряженности.
За границами вселенных хранятся сырьевые реальности — иными словами, то, что могло бы быть, может быть, никогда не бывало, а также всяческие бредовые идеи.
Все это хаотически создается и рассоздается, как элементы в кипящих сверхновых.
Но временами, когда стенки миров слегка истончаются в процессе носки, все эти «может» и «могло бы быть» просачиваются внутрь.
А реальность, соответственно, утекает наружу.
Явление это родственно тем глубоководным горячим гейзерам, вокруг которых диковинные подводные существа находят достаточно тепла и пищи, чтобы создать на короткое время крошечный оазис существования в среде, не предполагающей никакого существования вовсе.
Идея Голывуда невинно и радостно хлынула в Плоский мир.
А реальность картинки движущиеся смешные коты начала утекать.
И протечка эта была мигом обнаружена.
За пределами миров обитают всяческие Твари, которые так здорово чуют самую незаметную струйку реальности, что по сравнению с ними акулы, учуявшие в соленой воде кровавый след, являют собой жалкую, несмешную пародию.
И Твари потянулись к месту протечки.
Над песчаными дюнами бушевала буря, но, едва достигнув вершины невысокого холма, тучи начинали клубиться и risk картинки на рабочий стол 3d движущиеся зима there поворачивали восвояси.
Лишь иногда пара-другая дождевых капель падала на иссушенную землю, а самые сильные порывы ветра превращались здесь в слабое дуновение.
Буря занесла песком место давно погасшего костра.
Ниже по склону, рядом с ямой, которая уже могла вместить, скажем, барсука, вырвался из привычного окружения и покатился вниз небольшой камень.
Задерживаться здесь ему не хотелось.
Казначей предупредительно постучал в дверь кабинета аркканцлера и заглянул внутрь.
Стрела из арбалета пригвоздила его шляпу к дверной панели.
Аркканцлер опустил арбалет и с досадой воззрился на казначея.
Казначей не был бы там, где был сегодня вернее, где был десять секунд тому назад — там, где и положено быть спокойному, уверенному в себе человеку, а не там, где был в данную минуту — на грани легкого сердечного приступаесли бы не обладал поразительной способностью стремительно оправляться от внезапных потрясений.
Он отколол шляпу от меловой мишени на старинной двери.
Такое благодушие, что прозвучало в голосе казначея, могло быть достигнуто лишь ценой чудовищных волевых усилий.
Но почему… э-э… ты стреляешь по двери, господин?
На дворе темным-темно, а эти проклятые стены сплошь из камня.
Или я совсем свихнулся — в камень стрелять?
Нам бы здесь, дружище, поменьше камня и дерева… Стоило бы добавить что-нибудь этакое, располагающее.
Несколько охотничьих гравюр или там парочку украшений.
Он вспомнил о пачке бумаг, которую держал под мышкой.
Нужно пойти навестить дракона.
Который день уже к дегтю не притрагивается.
И вот еще что… Он уставился на казначея отсутствующим взглядом, очевидно пытаясь что-то припомнить.
Рыжая такая, аж горит.
Аркканцлер устремил на него долгий, пытливый взгляд.
Улыбка на лице казначея начала медленно стекленеть.
Казначею понадобилось немало времени, чтобы все объяснить, после чего аркканцлер спросил: — То есть ты хочешь сказать, что некогда этот тип вдруг превратился в мартышку?
В библиотеке случилась небольшая авария.
Только что был человек, и вдруг — орангутан.
Только не стоит называть его мартышкой, мэтр.
Он делается весьма агрессивен, когда его называют мартышкой.
Казначей зажмурился и содрогнулся: — Нет, господин.
Ты путаешь его с гиббоном.
Знаешь, нельзя нам этого.
Нельзя, чтобы здоровущая волосатая тварь шастала по самые картинки на свете Университету, — решительно картинки для гипноза движущиеся аркканцлер.
Ни в коем случае!
Это лучший из всех библиотекарей, какие у нас были.
И экономически мы выигрываем.
Сколько мы ему платим?
Тебе бы, например, хотелось провести всю жизнь в облике мартышки?
подробнее на этой странице, он остался обезьяной исключительно по собственному желанию.
Казначей в нерешительности помолчал.
Из-за библиотекаря вечно возникали недоразумения.
Все так привыкли к нему, что перейти на страницу было трудно представить себе то время, когда библиотекой не заведовала обезьяна с желтыми клыками и силой трех взрослых мужчин.
Ненормальное всегда становится нормой — главное, дать ему немножко времени.
Но когда рассказываешь о чем-нибудь таком кому-то постороннему, твои слова выглядят, мягко скажем, странными.
Вот этого вопроса казначей и боялся.
Просто здесь нужна привычка… — Казначей развел руками.
Я сегодня утром вошел в Магическую, а там полно храпящих стариков!
Они, я бы сказал, в отличной форме.
У декана такой вид, словно он тоже превратился, как и библиотекарь.
Только этот превратился в кровать.
Казначей позволил себе слегка улыбнуться.
Взглядом, брошенным на него аркканцлером, можно было колоть лед.
Аркканцлер покачал головой: — Не выношу шуток.
И не терплю адрес, которые вечно пытаются острить.
Это все от сидячего образа жизни.
Несколько двадцатимильных пробежек — и декан станет другим человеком.
Аркканцлер недовольно поворошил бумаги у себя на столе.
Люди сиднем сидят целыми днями, в мартышек, понимаешь, превращаются.
Вот нам, когда я был студентом, даже в голову не приходило превращаться в мартышек!
Он с досадой взглянул на казначея.
Ты о чем-то пришел меня попросить.
Наверное, потому, что я здесь единственный, кто не спит без задних ног и не лазает с воплями по деревьям, — добавил аркканцлер.
По-моему, аркканцлер, это все-таки гиббоны.
Да что за чушь ты несешь?
С какой стати он должен терпеть такое обращение?
Ну, такие тощие, с бледными лицами.
Мы ведь Университет, нам без студентов нельзя.
Они — часть Университета, как крысы… — А мне казалось, у нас есть люди, которые ими занимаются.
Но бывают особые случаи… Словом, аркканцлер, у меня здесь результаты экзаменов, может, взглянешь?
Стояла полночь — не та полночь, что накануне, но во многом на нее похожая.
Старый Том, безъязыкий колокол на башне Университета, беззвучно пробил двенадцать раз.
Дождевые тучи выцедили на город последние скудные капли.
Под считанными влажными звездами кис Анк-Морпорк, самый реальный из всех городов, реальнее только кирпич.
Думминг Тупс, студент Незримого Университета, отложил книгу и крепко растер привожу ссылку />Виктор Тугельбенд, еще один студент Незримого Университета, взял свой потрепанный «Некротеликомникон в Переложении для Студентов с Экспериментально-Практическим Задачником» и наобум открыл его.
Виктор лежал на койке Думминга, вернее, упирался в нее лопатками, а тело его вытянулось вверх по стене — обычная поза отдыхающего студента.
Внемерное чудовище с характерным криком «Чонадочонадочонадо».
Какой пытке чудовище Шуп Аклатеп, Инфернальная Звездная Жаба с Миллионом Жабят, обычно подвергает свои жертвы?
Кстати, никогда не мог взять в толк, как это происходит, — заметил Виктор, листая учебник.
Наверное, на экзаменах не везет.
Виктор снова открыл книгу.
Потом он спросил: — Где находится Голывуд?
Думминг зажмурился и постучал себя по лбу.
» — сердито осведомился он.
Виктор посмотрел на страницу.
И верно, о Голывуде в учебнике не было ни слова.
Зато потом все оправдается — когда станем волшебниками.
Мы заслужили по стаканчику.
Надо сохранить ясную голову.
Голова должна быть ясной.
И в самом деле, экзамен нужно сдавать с ясной головой.
Отправной точкой множества блестящих карьер в области уборки улиц, сбора фруктов, гитарной игры в подземных переходах послужило недостаточное понимание этого простого факта.
Но Виктор имел особые причины быть начеку.
Он мог допустить ошибку — и сдать экзамен.
Покойный дядюшка оставил ему небольшое состояние.
Но в завещании, нацеленном исключительно на то, чтобы любимый племянник закончил колледж, была agree, скачать картинки движущиеся turns лазейка — условие, позволяющее Виктору избежать участи волшебника.
Старик был уже немного не в себе, когда подписывал последние бумаги, а потому кое-что пропустил.
Тогда как Виктор Тугельбенд всегда слыл весьма сообразительным юношей.
Ход его размышлений был примерно следующим.
Каковы преимущества и неудобства положения волшебника?
Да, вы пользуетесь известным престижем, однако часто оказываетесь в опасной ситуации и всегда рискуете быть убитым своим коллегой.
Лавры высокочтимого покойника Виктора не привлекали.
А с другой стороны… Каковы преимущества и неудобства студента-волшебника?
У вас масса свободного времени, широкие возможности для таких занятий, как злоупотребление элем и распевание похабных песенок; никто не пытается вас убить — разве что как-нибудь просто и обыденно, как это частенько делается в Анк-Морпорке.
И благодаря наследству вы можете вести скромный, но безбедный образ жизни.
Конечно, особым престижем вы не пользуетесь, но этот факт вы осознаете именно потому, что до сих пор живы.
В общем, Виктор не пожалел усилий на то, чтобы изучить, во-первых, условия завещания, во-вторых, крайне изощренные экзаменационные требования Незримого Университета и, наконец, все экзаменационные работы за последние пятьдесят лет.
Проходной бал на выпускном экзамене был 88.
Провалиться может каждый идиот.
Однако дядюшка у Виктора, несмотря на старческий маразм, был не промах.
Согласно одному из условий завещания, стоило Виктору получить оценку ниже 80, поступление денежного содержания тотчас бы прекратилось — все деньги мигом бы испарились, как плевок на раскаленной печке.
В известном смысле Виктор взял верх над дядей.
Мало найдется студентов, которые занимались бы с таким рвением, https://syndicate5k.ru/dvizhushiesya-kartinki/dvizhusheysya-kartinki-smeshnie.html Виктор.
Поговаривали, что познаниями в области магии он не уступает иным из старших волшебников.
Расположившись в удобном библиотечном кресле, Виктор дни напролет проводил за изучением гримуаров.
Он штудировал опросные листы и порядок проведения экзаменов.
Лекции он мог цитировать наизусть.
По единодушному мнению преподавателей, Виктор Тугельбенд был самым способным и, бесспорно, самым деятельным из всех студентов за последние несколько десятилетий.
Но каждый раз на выпускном экзамене он умело получал ровно 84 скачать бесплатно движущихся />Аркканцлер перевернул последнюю страницу.
Но потом он подал апелляцию.
По поводу сданного экзамена?
Сказал, мол, не сможет жить с таким пятном на совести и до конца жизни будет терзаться сознанием, что нечестно опередил более достойных студентов.
Кстати, на следующих двух экзаменах он набрал только 82 и 83 балла.
Аркканцлер побарабанил пальцами по столу.
Давай-ка как следует выставимся, — согласился аркканцлер.
А мы в ответ выставим его из Университета.
Вообще картинки для гипноза движущиеся выставим, — сказал аркканцлер.
Казначей обреченно закатил глаза.
Какие проблемы, пришли его ко мне завтра утром и… — Нет, аркканцлер.
Просто так его не выгонишь.
Мне казалось, вообще-то это мы руководим Университетом!
Он знаток процедурных тонкостей.
Зато завтра на выпускном экзамене мы можем подсунуть ему вот эту контрольную… Аркканцлер взял протянутую бумагу.
И он или сдаст, или завалит.
Хотел бы я посмотреть, как он получит 84 балла из ста на одном-единственном задании.
В некотором смысле не поддающемся определению наставников, к немалой их досаде Виктор Тугельбенд был ленивейшим человеком за всю историю мироздания.
Не в обыденно-будничном смысле.
Обыкновенная лень — это простое отсутствие усилий.
Это Виктор давным-давно прошел, после чего быстренько одолел заурядную праздность и сейчас стремительным шагом продвигался все дальше и дальше.
На уклонение от работы он тратил куда больше усилий, чем иные люди вкладывают в самый упорный труд.
Ему никогда не хотелось быть волшебником.
Виктору вообще ничего не хотелось — лишь бы его оставили в покое и не будили раньше полудня.
Когда он был маленьким, взрослые задавали ему обычные вопросы: «А ты кем хочешь стать, малыш?
» «Не знаю, — отвечал он.
» Но долго так продолжаться не может — никто вам этого не позволит.
Быть тем, кто ты есть, — мало; надо еще упорно трудиться, чтобы стать кем-нибудь еще.
Довольно долго он пытался захотеть стать кузнецом: эта профессия казалась ему крайне интересной и романтичной.
Но она предполагала тяжелый труд, возню с неподатливыми кусками металла.
Потом он решил захотеть стать наемным убийцей, что представлялось необычайно лихим и романтичным занятием.
Но оно также требовало приложения усилий, а главное, периодически надо было кого-нибудь убивать.
Потом он попробовал захотеть стать актером — это казалось и драматичным, и романтичным одновременно, но подразумевало пыльные трико, тесные времянки и все тот же, к вящему его изумлению, тяжелый труд… И в Университет Виктор отправился только потому, что легче было туда поехать, чем не поехать.
На лице его часто блуждала слегка недоуменная улыбка.
От этого у людей складывалось впечатление, будто он чуть умнее, чем они.
На самом же деле эта улыбка свидетельствовала о невероятных усилиях, которые Виктор прикладывал, чтобы разбирать человеческую речь.
У него были тонкие усики, которые, в зависимости от освещения, то придавали Страница залихватский вид, то заставляли предположить, что он минуту назад лакомился шоколадным коктейлем.
Усами своими Виктор гордился.
Тогда как студенты, сдав экзамены и став настоящими волшебниками, тут же должны были бросить мирское бритье и начать отращивать бороду, похожую на заросли дрока.
При взгляде на старших волшебников казалось, что сквозь свои усы они способны добывать питательные вещества прямо из воздуха, как киты добывают их из моря.
Виктор неспешной походкой возвращался из «Залатанного Барабана», самой вызывающе неблагопристойной городской таверны.
Здесь стоит добавить, что походка Виктора Тугельбенда всегда казалась неспешной — даже когда он бежал.
Он был совершенно трезв и потому слегка удивился, оказавшись вдруг на Площади Разбитых Лун.
Путь его лежал к тесному закоулку позади Университета и к тому участку стены, где несколько удобно расположенных расшатанных кирпичей уже много сотен лет позволяли будущим волшебникам потихоньку обходить правила Незримого Университета или, если уж выражаться совсем точно, через них перелезать.
Площади в его маршруте не было.
Он неспешно повернул назад, но тут же оглянулся.
На площади происходило что-то непривычное.
Обыкновенно там ошивались всякие рассказчики историй, несколько музыкантов да посредники, выискивающие возможных покупателей на такие избыточные достопримечательности Анк-Морпорка, как Башня Искусства или Медный мост.
Но сейчас там находилась небольшая группа людей, занятая установкой большого экрана, который весьма смахивал на простыню, натянутую меж двух шестов.
Актеры… — проговорил Виктор, не очень этим прельщенный.
Сквозь сырую тьму он лениво побрел прочь, но в этот момент из непроглядного мрака между двумя зданиями до него донесся чей-то голос.
Приблизившись, Виктор вгляделся в темноту.
Последовало короткое молчание, после чего негромкий голос сказал: — Ты, парень, шел бы своей дорогой, так ведь нет… «У него нож, — подумал Виктор.
А значит, или он меня прирежет, или мне придется удирать, а это такая трата сил!
» Люди, неспособные должным образом оценивать факты, решили бы, что Виктор Тугельбенд слишком тучен и изнежен.
Между тем из всех студентов Университета он обладал самым спортивным телосложением.
Таскать на себе лишние фунты — это ведь дополнительные усилия, поэтому Виктор позаботился, чтобы лишних фунтов у него не было, и поддерживал хорошую физическую форму.
Кроме того, любое дело требует меньше усилий, если задействовать приличную мускулатуру, а не мешки с жиром.
Резко размахнувшись, он нанес короткий и сильный удар слева.
Удар не просто достиг цели — он на миг оторвал грабителя от земли.
Потом Виктор оглянулся на жертву нападения.
Жертва все еще жалась к стене.
Человек шагнул из тени навстречу Виктору.
Зажимая под мышкой пакет, он необычным жестом поднял руки к лицу, соединив растопыренные под прямым углом большие и указательные пальцы так, что его маленькие, юркие глазки смотрели словно сквозь рамку.
«Знак против дурного глаза, — догадался Виктор.
Нос, конечно, не годится, но — что-нибудь придумаем!
Он шагнул вперед и попытался обнять Виктора за плечи.
Раздался звук, похожий на удар гонга.
Человек отказался от попыток обхватить слишком широкие плечи своего спасителя и удовольствовался лишь одним.
Как смотришь на то, чтобы попасть в движущиеся картинки?
Человек вытаращил на него глаза.
подробнее на этой странице он точно хочет поработать в движущихся картинках», — подумал я, как только тебя увидел.
Щуплый человечек порылся в кармане, вытащил карточку и подал Виктору.
Тот прочел: ТОМАС ЗИЛЬБЕРКИТ ИНТЕРЕСНЫЕ И ПОУЧИТЕЛЬНЫЕ КАРТИНКИ Ленты в одной и двух частях Голывуд, дом 1 Почти не Взрывоопасно — На случай, если передумаешь, — сказал человек.
Виктор уставился на карточку.
Зильберкит бросил на него гневный взгляд.
Чем ты смотришь, юноша?
Разве ты видишь перед собой сомнительные картинки для гипноза движущиеся смехотворной и устаревшей системы верований!
О нет, это знаки просвещенного ремесла, чей молодой рассвет еще только… э-э… рассветает!
Виктор всмотрелся в скопление звезд, полумесяцев и прочих рисунков.
Знаки просвещенного ремесла, чей молодой рассвет еще только рассветает, были, на его взгляд, как две капли воды похожи на сомнительные руны смехотворной и устаревшей системы верований, но говорить об этом, пожалуй, было бы неуместно.
Из свинца не получается.
Свет — в золото.
Тот доковылял до середины площади и принялся устанавливать там треногу.
В Анк-Морпорке нетрудно собрать небольшую толпу.
В этом городе живут едва ли не самые благодарные зрители во вселенной.
Они готовы глазеть на что угодно, особенно если зрелище таит в себе хоть малую возможность какого-нибудь забавного увечья.
Дело известное, у алхимиков вечно с головой непорядок, — подумал Виктор.
Но кто будет тратить время и двигать картинки?
Многие из них недурно выглядят там, где их повесили.
Не хочешь ли славную горячую сосиску?
Виктор посмотрел на лоснящиеся трубочки в лотке, висящем на груди у Достабля.
Они взято отсюда так пахли.
движущейся картинки аниме, о наличии которых сами животные едва ли догадываются.
Достабль справедливо полагал, что с большим количеством жареного лука и горчицы люди способны съесть что угодно.
Можно сказать, себя без ножа режу!
Он искушающе приподнял крышку сковороды, выпустив облако пара.
Растленный аромат жареного лука сделал свое злое дело.
Достабль читать больше сосиску и с обеих сторон пришлепнул ее надрезанной булочкой — точь-в-точь лягушка, на лету схватившая муху.
Виктор отщипнул кусочек лука.
Они это дело там готовили, прежде чем сюда везти, в Анк-Морпорк.
Они смотрели, как Зильберкит и пара его помощников возятся с ящиком на треноге.
Внезапно из круглого отверстия в передней стенке ящика вырвался ярко-белый свет и залил экран.
Из толпы послышались ленивые возгласы одобрения.
Так это же театр теней.
Меня когда-то дядя этим развлекал.
Ну, двигаешь руками перед каким-нибудь светом, и из теней получаются всякие картинки.
Мой дед такие штуки умел показывать.
Иной раз выходило ужасно неловко.
Мы все сидим и гадаем, что это — «удивленный ежик» или «дурностай во гневе», а дядя обижается и уходит спать, потому что на самом деле он показывал «Лорд Генри Прыггс и его солдаты побеждают троллей в битве при Псевдополисе».
Не пойму, что тут особенного — обычные тени на экране… — Не, я слышал, тут совсем другое, — поведал Достабль.
Склеивают вместе и крутят одну за другой.
Что-то в этом роде.
Сказал, что-то у него там разболелось.
Виктор задумчиво посмотрел на остаток сосиски в тесте и в ту же минуту почувствовал на себе чей-то пытливый взор.
Он перевел взгляд ниже.
У ног его сидел пес.
Пес был небольшим, кривоногим, серый цвет чередовался с рыжими, белыми и черными пятнами.
Псина изучала Виктора с самым пристальным вниманием.
Такого пронизывающего взгляда Виктор еще не видел.
В нем не было ни угрозы, ни заискивания.
Взгляд просто был очень протяжный, очень вдумчивый, словно пес желал запомнить все подробности, с тем читать полностью позже дать представителю власти исчерпывающее описание.
Убедившись, что вполне завладел вниманием Виктора, пес перевел взгляд на сосиску.
Чувствуя стыд за свою жестокость к бедному бессловесному животному, Виктор бросил сосиску.
Пес поймал ее и, не тратя сил на пережевывание, мгновенно проглотил.
Людей на площади прибавилось.
Себя-Режу-Без-Ножа Достабль уже успел отойти и вел сейчас бойкую торговлю среди гуляк-полуночников, чей нетрезвый оптимизм брал верх над осторожностью.
Впрочем, кому-кому, а им бояться было нечего.
Наполненный не лучшей брагой желудок одинаково неприветливо встречает любую пищу.
Виктор постепенно оказался в гуще большой толпы.
Причем здесь собрались не только люди.
В нескольких шагах от себя он увидел огромную, мощную тушу Детрита, старого тролля, которого хорошо знали все студенты, так как его постоянно нанимали на работу туда, откуда надо было силой вышвыривать людей.
Тролль попытался подмигнуть Виктору.
Для этого ему пришлось закрыть оба глаза — Детриту нелегко давалась сложная мимика.
Считалось, что, если бы Детрита можно было обучить чтению и письму настолько, чтобы он смог сесть и пройти тест на уровень интеллекта, этот самый уровень оказался бы ниже уровня стула, на котором тролль будет сидеть.
Вы присутствуете при рождении Движущихся Картинок!
Картинок, которые движутся безо всякого вмешательства магии!
Толпа молча таращилась на него.
В Анк-Морпорке, чтобы дождаться аплодисментов, мало заканчивать каждое предложение восклицательным знаком.
Слегка обескураженный, Зильберкит продолжал: — Говорят, Увидеть Значит Поверить!
Но, дамы и господа, вы не поверите Собственным Глазам!
Вам предстоит узреть Триумф Естественной Науки!
Открытие Мирового Значения, я даже дерзну утверждать, Сотрясение Основ Вселенной!
Иллюзии, дамы и господа, созданной без привлечения Магии!
Внизу никого не было — кроме читать, который в данный момент старательно чесался.
Пес неторопливо поднял глаза на Виктора: — Гав?
Благодарю вас, дамы и господа.
Дамы и господа, Вы Ничего Такого Не Видели!
Он снова помолчал, предвосхищая аплодисменты.
Кто-то в переднем ряду метко заметил: — Это верно!
Пока мы ничего не видели.
Очень он моим ребятишкам нравится.
Виктор ненадолго отвел глаза в сторону, чтобы усыпить бдительность пса, потом быстро повернулся и в упор взглянул на животное.
Пес дружелюбно разглядывал толпу и, судя по всему, не обращал на Виктора ни малейшего внимания.
Виктор хлопнул себя ладонью по уху, потряс головой.
Дело не в том, что пес издал звук «гав», хотя уже одно это было бы необычным, ведь большинство собак во вселенной никогда не издают звук «гав», их лай более сложен — «уав» или «р-р-рав».
В общем, не в этом дело.
Пес вообще не лаял.
Обычная собачья реплика «гав» была отчетливо произнесена.
Виктор помотал головой и снова стал глазеть на Зильберкита, который спустился со своего места перед экраном и дал знак одному из помощников, чтобы тот начинал крутить ручку, по этой ссылке сбоку ящика.
Раздался скрежет, который постепенно перешел в равномерное пощелкивание.
Смутные тени заплясали на экране, а потом… Последнее, что запомнил Виктор, это голос рядом с его коленом: — Могло быть хуже, шеф.
Я ведь мог и «мяу» сказать.
Голывуд грезит… Прошло восемь часов.
Мучимый тяжким похмельем, Думминг Тупс виновато поглядел на пустующий соседний стол.
Что-то не похоже на Виктора — пропустить экзамен.
Он всегда говорил, что риск его бодрит.
Шестьдесят сердец шестидесяти будущих волшебников напряженно замерли в гнетущем, непереносимом ожидании.
Думминг нервно теребил свою приносящую удачу ручку.
Волшебник на возвышении опрокинул вверх дном песочные часы.
Некоторые из особенно самоуверенных студентов перевернули свои билеты, даже не прикасаясь к ним — просто щелкнув пальцами.
Думминг люто ненавидел подобных типов.
Он потянулся к своей приносящей удачу чернильнице, в нервной спешке промахнулся и — перевернул ее.
Черный поток залил экзаменационный вопросник.
От ужаса Думминг аж задохнулся.
Быстренько расстелив на поверхности стола подол мантии, он попытался промокнуть чернила.
Сушеную лягушку, которую он держал при себе на счастье, смыло в неизвестном направлении.
Сгорая от стыда, роняя чернильные капли, он с мольбой взглянул на председателя волшебной комиссии и просительно указал глазами на пустой соседний стол.
Думминг, исполненный благодарности, бочком перебрался через проход, подождал, пока успокоится сердцебиение, и очень осторожно перевернул лежащий на столе билет.
Десять секунд спустя он вновь перевернул билет, ожидая-таки найти остальные вопросы, которые, видимо, залезли на оборотную сторону листа.
Вокруг царило напряженное молчание; в пятидесяти девяти головах натужно шевелились извилины.
Думминг опять перевернул билет.
Быть может, какая-то ошибка?
Нет… Вот университетская печать, подпись аркканцлера — все на месте.
Возможно, однако, это какое-то особое испытание.
За ним наблюдают, ждут, что он будет делать.
Думминг украдкой огляделся по сторонам.
Остальные студенты были поглощены работой.
Должно быть, все-таки ошибка.
Чем дольше он размышлял, тем логичнее казалось это объяснение.
Аркканцлер, должно быть, подписал билеты, а потом, переписывая их, один из секретарей дошел до самого важного, первого вопроса, и тут его, вероятно, куда-то позвали, да мало ли что могло произойти — в общем, никто не заметил, как лист положили на стол Виктора, но тот не явился на экзамен, и лист достался Думмингу, а это значит, решил Думминг во внезапном приступе благочестия, сами боги возжелали, дабы он получил этот экзаменационный билет.
И пренебречь такой возможностью будет сущим кощунством или как там это называется.
А его ответ они обязаны будут принять.
Думминг не зря жил в одной комнате с величайшим в мире знатоком экзаменационной процедуры — кое-чему он выучился.
Думминг еще раз взглянул на вопрос.
«Имя и фамилия экзаменуемого», — гласил он.
И Думминг на него ответил.
Даже подчеркнул свой ответ, воспользовавшись счастливой линейкой.
А еще немного погодя, желая явить свое прилежание, чуть выше он написал: «Ответ на вопрос номер Один:».
Спустя еще десять минут, строчкой ниже, он приписал: «Что и является именем и фамилией экзаменуемого».
Это он тоже подчеркнул.
Бедный старина Виктор будет очень жалеть, что упустил такой случай, подумал он.
Кстати, где же Виктор?
Дороги к Голывуду еще не было.
Всякий, кто намеревался туда попасть, должен был двигаться по Щеботанскому тракту.
Затем нужно было свернуть и шагать через скудный ландшафт в сторону песчаных дюн.
Обочину украшали цветочки львиного зада и куриной глухоты.
Мирная тишина подчеркивалась гудением пчел и далекой песней жаворонка.
Виктор Тугельбенд сошел с дороги там, где обочина была разворошена https://syndicate5k.ru/dvizhushiesya-kartinki/skachat-na-telefon-kosmos.html примята множеством телег и ног.
Как явствовало из более подробного осмотра, следы были в основном свежие.
Впереди ждал долгий путь.
В каком-то отдаленном уголке сознания тонюсенький голосок надоедливо вопрошал: «Где я?
Чего ради я это делаю?
» Тогда как у другой части сознания подобных вопросов не возникало: Виктор вовсе не обязан был идти туда, куда шел.
Однако сейчас он был подобен жертве гипноза, твердо убежденной, что в любую минуту она может выйти из подчинения, просто ей не хочется.
Поэтому Виктор предоставил своим ногам шагать куда им вздумается.
Он сам не знал, куда идет и зачем.
Знал лишь, что он должен стать частью чего-то очень и очень важного.
И что такой возможности ему больше не представится.
Чуть позади, быстро нагоняя Виктора, следовал Себя-Режу-Без-Ножа Достабль.
Не будучи прирожденным наездником, время от времени он падал с лошади — и только поэтому еще не поравнялся с Виктором.
Кроме того, Достаблю пришлось ненадолго задержаться в городе — чтобы по дешевке продать свое сосисочное предприятие одному гному, который теперь никак не мог нарадоваться своей удаче его радость не омрачилась даже после того, как он отведал сосисок.
Достабля тоже что-то звало — и в зове том звенело золото.
Много позади него, бороздя передними лапами песок, тащился тролль Детрит.
Трудно с уверенностью сказать, о чем именно размышлял тролль, — так же как невозможно сказать, о чем думает почтовый голубь.
Скорее всего, тролль, как и голубь, просто знал: там, где он сейчас, вовсе не то место, где он, по идее, должен быть.
И, наконец, позади всех по дороге двигался фургон, запряженный восемью лошадьми, — он вез груз прикольные движущиеся картинки бесплатно леса для Голывуда.
Возница тоже ни о чем особенно не думал, разве что слегка недоумевал по поводу странного происшествия, случившегося с продолжить в предрассветной тьме на выездной дороге из Анка.
Голос из придорожного мрака вдруг окликнул его: «Именем городской стражи приказываю остановиться!
» И возница, разумеется, тут же остановился, но, оглядевшись по сторонам, никого не увидел.
Однако сейчас повозка грохоча проезжает мимо нас, и мы, гипотетические наблюдатели, видим маленькую фигурку Чудо-Пса Гаспода, который тщетно пытается устроиться среди бревен.
Этот пес тоже направляется в Голывуд.
И тоже не знает, зачем.
Но полон решимости узнать.
Столетие Летучей Мыши близилось к исходу, и в эти дни вряд ли кто поверил бы, что за делами Плоского мира пристально и нетерпеливо ссылка на продолжение умы, превосходящие Ум Человеческий своей мощью или, по крайней мере, злобой; что дела эти рассматриваются и изучаются с тем же вниманием, с каким три дня голодавший человек рассматривает и изучает особое предложение «Все-Что-Успеешь-Сожрать-На-Доллар», выставленное у входа в «Реберный дом Харги»… Хотя большинство волшебников смогли бы поверить, только им никто ничего не сказал.
А уж библиотекарь поверил бы точно.
И госпожа Мариетта Космопилит, что живет в детальнее на этой странице номер 3 по улице Щеботанской в Анк-Морпорке, тоже поверила бы.
Но она также верила, что земля круглая, что перышко чеснока в бельевом ящике комода отгоняет вампиров, что время от времени полезно побыть на людях и посмеяться, что в каждом есть что-то хорошее — надо только знать, где искать, и что три отвратительных гнома всякий раз подсматривают, когда она раздевается перед сном.
Просто холм у моря, а по другую сторону холма — множество песчаных дюн.
Место было красиво своеобразной красотой — той самой, которой можно быстро полюбоваться и тотчас перенестись в другое место, туда, где есть горячая ванна и прохладительные напитки.
Оставаться там на более продолжительное время следует разве что во искупление грехов.
И все же то был город… какой-никакой, а город.
Лачуги строились прямо там, где возчикам приходило в голову сгрузить лес.
Постройки были безыскусны и грубы, словно плотники жалели на них время, которое предпочли бы потратить на нечто более значительное.
Голывуд был застроен дощатыми квадратными коробками.
Исключение представляли лишь фасады.
Как много лет спустя говаривал Виктор, тот, кто желает понять Голывуд, должен первым делом понять его постройки.
Сначала вы видели стоящую на песке коробку.
Кое-как сварганенная двускатная кровля функционального значения не несла — дождей в Голывуде не было никогда.
Щели в стенах конопатились старым тряпьем.
Окна — просто дыры в стене, так как стекло при перевозке из Анк-Морпорка могло треснуть.
А фасад с задней стороны дома выглядел как огромный деревянный щит, удерживаемый сложным переплетением подпорок.
Зато спереди фасад представлял собой крашеную и расписную архитектурную фантазию в стиле баракко — резьба, лепнина и прочие изыски.
В Взято отсюда люди благоразумно стремились не привлекать внимания и строили очень простые дома, а украшения приберегали для внутреннего убранства.
Тогда как Голывуд выворачивал свои дома наизнанку.
Пребывая в несколько одурманенном состоянии, Виктор брел по дороге, которая считалась здесь главной улицей.
Кажется, рано утром он проснулся в дюнах.
Он направлялся в Голывуд, но зачем?
Этого он вспомнить не мог.
Помнил только, что, когда он принимал это решение, оно казалось бесспорным и очевидным.
У него была сотня веских причин.
Вспомнить хотя бы одну… Увы, в мыслях его не было места воспоминаниям.
Они были слишком заняты насущной проблемой голода и жажды.
Пошарив по карманам, он наскреб всего семь пенсов.
Этого не хватило бы и на миску супа, не говоря уж о том, чтобы сытно поесть.
А сытно поесть ему бы не помешало.
После сытной еды голова обычно проясняется.
Он начал протискиваться сквозь толпу.
Большинство местных жителей, похоже, составляли плотники, но были и другие, тащившие большие плетеные бутыли и таинственные ящики.
Все двигались очень быстро, с решительным видом, по каким-то своим очень важным делам.
Он плелся по недавно проложенной улице, разглядывал дома и чувствовал себя кузнечиком, который по ошибке запрыгнул в муравейник.
И, казалось, не было… — Смотри, куда прешь!
Он отлетел к стене.
Когда он вновь обрел равновесие, вторую участницу столкновения уже поглотила толпа.
С минуту он высматривал ее, а затем со всех ног кинулся следом.
Она остановилась, в нетерпении ожидая, пока он подойдет.
https://syndicate5k.ru/dvizhushiesya-kartinki/dvizhushiesya-kartinki-na-kompyuter-besplatno.html была ниже его на голову.
О фигуре судить было трудно, поскольку почти вся фигура скрывалась под нелепой пышности платьем в оборках — впрочем, не таким уж и нелепым по сравнению с громадным белокурым париком, усеянным кудряшками.
Глаза на мертвенно-белом от грима лице были густо обведены черным.
В целом создавалась картина ходячего абажура, страдающего от жестокого недосыпания.
Через пять минут я снимаюсь!
Ничего здесь не знаешь.
Куда пойти и с чего начать.
Но откуда ты знаешь?
И ты хочешь попробоваться, верно?
Она закатила подведенные черным глаза: — О боги, попасть в движущиеся картинки!
За этим я сюда и пришел.
Как же я забыл?
» — Точно, — сказал он.
Хочу, э-э-э… чтобы меня, э-э, попробовали.
А как это происходит?
А потом — раз, и их замечают.
В Голывуде всегда нужны хорошие плотники.
И, повернувшись на каблучках, она исчезла, затерялась в толпе очень занятых людей.
Виктор побренчал монетами в кармане.
Ну, плотником — это исключено!
Как-то раз он пробовал стать плотником, и они с деревом быстро пришли к соглашению — он его не трогает, а оно не колется.
В том, чтобы ждать целую вечность, есть некоторые плюсы.
Только тебе тогда пригодятся деньги.
Пальцы его нащупали нечто маленькое и неожиданно четырехугольное.
Виктор достал это нечто из кармана.
У ворот выстроилась очередь.
Она состояла из читать далее, гномов и людей.
Судя по ряду признаков, они здесь стояли довольно долго.
Кое-кто из участников очереди уже имел тот врожденно подавленный вид, который вкупе с манерой, оставаясь на ногах, оседать всем телом приводит стороннего наблюдателя к выводу, что он лицезреет особо выведенную породу, чьи предки стояли еще в первой доисторической очереди.
В воротах дежурил высокий человек мощного телосложения и взирал на очередь с самодовольным видом всех мелких начальников.
Выглянуло маленькое испитое личико.
Человек приосанился и, сложив рупором, поднес ко рту покрытые шрамами руки.
Три счастливчика вошли в ворота.
На секунду Виктору привиделся блеск переходящих из рук в руки монет.
А потом к нему повернулось красное, злое лицо привратника.
Виктор внимательно посмотрел на него.
Повернулся к унылой веренице людей, гномов и троллей.
Но все равно — спасибо.
Виктор ответил ему ласковой улыбкой.
Пройдя вдоль ограды, он повернул за угол и очутился в узкой аллейке.
Виктор порылся в мусоре, которым обычно завалены такие аллейки, и отыскал клочок бумаги.
После этого тщательно обследовал забор, нащупал пару расшатанных досок и, приложив некоторые усилия, протиснулся между ними.
И очутился на участке, заваленном строительным лесом и кипами материи.
Вокруг не было ни души.
С деловым видом — ибо он твердо знал, что никому не придет в голову остановить человека с закатанными рукавами, решительно шагающего и внимательно изучающего, видимо, крайне важный листок бумаги, — Виктор отправился в путь по деревянной и парусиновой стране чудес Интересных и Поучительных Картинок.
Одни здания были нарисованы на заднике других.
Деревья спереди были деревьями, а сзади — лесом подпорок.
Здесь царила бурная деятельность, хотя, насколько мог видеть Виктор, никто ничего не производил.
Потом он увидел, как человек в длинном черном плаще, черной шляпе и с усами, похожими картинки для гипноза движущиеся два пучка прутьев, привязывает девушку к одному из таких деревьев.
Останавливать его никто не собирался, хотя девушка от него отбивалась.
Человека два-три равнодушно наблюдали за сценой, а один стоял позади большого ящика на треноге и крутил ручку.
Девушка умоляюще простирала руки и беззвучно открывала и закрывала рот.
Один из наблюдающих встал, порылся в лежащей рядом стопке дощечек и поднял одну дощечку перед ящиком.
Белыми буквами на ней было написано: «Не-ет!
Человек с дощечкой вернулся.
Теперь на ней значилось: «Аха-а!
» Другой наблюдатель поднял мегафон.
Потом все возвращаемся и делаем большую сцену драки.
Человек перестал крутить ручку, закурил сигарету и поднял крышку ящика.
Виктор подошел к человеку с мегафоном и тронул его за плечо.
В первом сарае, куда он заглянул, не было ничего, кроме рядов маленьких клеток, уходящих в темноту.
Тут же о прутья клеток, злобно застрекотав, начали колотиться какие-то смутные контуры.
Виктор поспешно захлопнул дверь.
За другой дверью оказался Зильберкит.
Он стоял у стола, загроможденного всякими склянками и заваленного кипами бумаг.
Зильберкит обернулся и устремил на него отсутствующий взгляд, словно именно Виктор был виноват в том, что это имя ничего ему не говорит.
Что я должен помнить?
Каким образом ты сюда пролез?
Лицо Зильберкита выразило панический ужас.
Виктор извлек из кармана карточку и взмахнул ею перед носом Зильберкита, понадеявшись, что это снимет все вопросы.
На основываясь на этих данных еще напали… Зильберкит вспомнил.
Но про себя подумал: «Сейчас попробует вывернуться.
Уже жалеет, что предложил.
Отошлет меня в очередь».
Ведь не сегодня завтра у нас уже будет звук.
А ты у нас кто — плотник?
С алхимией как-то был связан?
Но не очень хорошо.
Он занимался с мечом в спортивном зале.
Но с противником никогда не сражался, поскольку волшебники обычно питают отвращение к спорту, так что единственным, не считая Виктора, обитателем Университета, посещающим спортзал, был библиотекарь, но того интересовали лишь канат да гимнастические кольца.
Виктор отрабатывал перед зеркалом энергичные приемы собственного изобретения, и зеркало всякий раз признавало себя побежденным.
Наконец Зильберкит сказал: — По-моему, два — это слишком.
Зильберкит с сомнением поглядел на него.
Зильберкит с удивлением посмотрел на него.
Он порылся в кармане и вынул монету в доллар.
Он оглядел Виктора с ног до головы.
И вдруг больше всего на свете захотел оказаться здесь.
До сих пор я ничего по-настоящему не хотел.
В улыбке Зильберкита читалось облегчение.
Не волшебническая магия, — указал он поспешно, — не суеверия, не фокусы какие-нибудь.
Это магия для простых людей.
Просто голова кружится от неограниченных возможностей.
Моя, во всяком случае, кружилась.
Им показываешь что-то поразительное, ящик для картинок, например, а они только: «О!
», и все тебе.
И никогда не спросят, как это у тебя получилось.
Последние слова он simply движущиеся картинки обнаженных девушек agree />Спустя минуту в дальнем конце лачуги открылась дверь, и появился человек.
С шеи у него свисал на ремне ящик для картинок.
Из-за пояса торчали всевозможные инструменты.
Руки были в пятнах от реактивов, брови отсутствовали, что, как вскоре узнал Виктор, служило верным признаком длительного обращения с октоцеллюлозой.
Кепка его была повернута козырьком назад.
Он будет у нас картинки для гипноза движущиеся />Бригадир одарил Виктора еще здесь href="https://syndicate5k.ru/dvizhushiesya-kartinki/dvizhushiesya-kartinki-pro-poni.html">движущиеся картинки про пони неприязненным взглядом.
Здесь бы все к богам рухнуло, если б не я и мой моток веревки.
В ящике, висящем у него на шее, вдруг поднялась шумная возня.
Птич прихлопнул ящик ладонью.
Виктору вспомнились существа в клетках, которых он увидел в сарае.
Бригадир поглядел на него с одобрением — так смотрят на глупую псину, которая вдруг исполнила хитрый фокус.
Бригадир осклабился: — Веревка — незаменимая штука… Себя-Режу-Без-Ножа Достабль был одним из тех редких людей, что способны мыслить прямолинейно.
Большинство людей мыслят изгибами и зигзагами.
Скажем, начнут с мысли: «Давай-ка подумаем, как мне разбогатеть», и тут нажмите чтобы увидеть больше куда-нибудь сворачивают, цепляясь за всякие «интересно, а что сегодня на ужин?
» или «у кого бы перехватить пару монет?
Себя-Режу-Без-Ножа был одним из тех людей, что в состоянии распознать мысль на противоположном полюсе процесса в данном случае «вот теперь я очень богат»провести между этими двумя полюсами прямую и затем мысленно по ней пройтись, медленно движущиеся картинки винкс стелла терпеливо, пока не достигнут противоположного полюса.
Правда, скачать картинки на телефон движущиеся приколы бесплатно жизни это не работало.
В проработанном, на первый взгляд, процессе вечно обнаруживались мелкие, но существенные изъяны.
Обычно они были связаны со странным нежеланием некоторых людей покупать то, что Достабль намеревался им продать.
Нынче все сбережения Достабля покоились в кожаном мешочке за пазухой.
Уже целый день он провел в Голывуде.
И хромающая организация здешнего хозяйства не укрылась от глаз прирожденного коммерсанта.
Свободных мест вроде не было, но эта проблема Достабля не заботила.
Он знал, что на вершине всегда найдется свободное местечко.
День, проведенный в расспросах и пристальных наблюдениях, привел его наконец к «Интересным и Поучительным Картинкам».
Достабль занял позицию в дальнем конце улицы и стал внимательно смотреть.
Оглядел человека в воротах.
Достабль несколько раз прошелся вдоль очереди.
Мозги у него есть.
Он-то знал, что мозги у него есть.
Но сейчас требовались мускулы.
Кто-нибудь такой, такой, как… — Здравия желаю, господин Достабль.
Плоская голова, могучие ручищи, кривая нижняя губа, хриплый бесцветный голос, выдающий коэффициент развития не выше плинтуса.
А все вместе… — Это я, Детрит, — сказал Детрит.
Его улыбка изрядно смахивала на трещину в несущей опоре моста.
Достабль молча оглядел тролля, чьи ободранные кулаки всегда были решающим аргументом во всякой уличной потасовке.
Он вытащил свой мешочек и отсчитал пять долларов.
Детрит почтительно коснулся своего угловатого лба.
Достабль направился к началу очереди.
Человек в воротах выставил руку, преграждая ему путь.
Рука Детрита описала стовосьмидесятиградусную дугу с блаженным беспамятством на конце.
Привратник оторвался от земли, проломил ворота и рухнул шагах в двадцати прямо на остатки забора.
Очередь исторгла одобрительный рев.
Достабль радушно оглядел тролля.
На Детрите была лишь ветхая набедренная повязка, прикрывающая… в общем, прикрывающая то, что тролли считают нужным скрывать.
Смотри, чтобы никто не пролез.
Минуты две спустя маленькая серая собачонка протиснулась между короткими кривыми ногами тролля, перескочила через обломки ворот и потрусила в сторону домов-коробок.
Ее Детрит останавливать не стал.
Как известно, в категорию «никто» собаки не входят.
по этой ссылке, осторожно пробиравшийся через студию с коробкой свежего материала для картинок, недоуменно застыл.
На него мчался какой-то тощий тип, смахивающий на обрадовавшегося хозяину дурностая.
А выражением лица Достабль напоминал тех длиннющих лоснящихся белых рыб, что, перебираясь через рифы, выплывают на теплое мелководье, где, как правило, резвятся невинные ребятишки.
И как ты сюда… — Мое имя — Достабль.
Но зови меня запросто — Себя-Режу.
Не давая Зильберкиту опомниться, Достабль одной рукой стиснул его ладонь, https://syndicate5k.ru/dvizhushiesya-kartinki/fnaf-dvizhushiesya-kartinki-skrimeri.html руку положил ему на плечо и подступил вплотную, не переставая назойливо трясти захваченные им пальцы.
Сцена дышала проявлением крайнего дружелюбия, а между тем, сделай Зильберкит шаг назад, локоть его неминуемо оказался бы вывихнут.
Зильберкит взирал на свою руку, которая внезапно оказалась такой дружелюбной, и неуверенно улыбался.
А эта твоя последняя вещь… как там ее?
На секунду улыбка застыла у него на губах, но тут же вновь сделалась открытой и искренней.
После этого известия улыбка Достабля не имела себе равных.
Если бы он сумел растянуть губы еще чуть-чуть, верхняя часть его головы просто отвалилась бы.
И все они, конечно, заплатили по… э-э-э… скажем… Сколько?
Достабль проследил за его взглядом.
Некоторое время рука Зильберкита еще дергалась вверх и вниз.
Достабль на минуту умолк.
На лице его застыло выражение человека, наладившего общение с рыжие коты надписями приколы внутренним божеством.
Потом он заговорил: — Знаешь, Томас… Ведь я могу называть тебя «Томас»?
Так вот, когда я увидел этот шедевр, то подумал: Достабль, за всем этим стоит яркая творческая личность… — …А откуда ты узнал, как меня… — …Художник, подумал я, который должен быть свободен, должен следовать за своей музой, а не тащить на себе бремя утомительных организационных забот.
И я сказал себе: Достабль, ты должен немедленно отправиться туда и предложить свои услуги этому человеку.
Взять на себя административные заботы.
Снять с твоих плеч сей тяжкий груз.
Дать тебе возможность заниматься тем, чем ты умеешь заниматься.
Все так и есть!
Достабль игриво стукнул его кулаком в плечо.
Ну да, — промолвил Зильберкит.
Достабль стиснул источник статьи обеими руками и обрушил на него мощный заряд душевной чистоты и сердечности: — Я навсегда запомню эту минуту, — сипло выдавил он.
Честно скажу, сегодня — самый счастливый день в моей жизни.
Хочу, чтобы ты знал об этом, Томми.
Я говорю от всей души.
Эта прочувствованная нажмите для продолжения была испорчена негромким хихиканьем.
Позади не было ни души, не считая маленькой серой дворняги, сидящей в тени у груды досок.
Псина заметила выражение его лица и склонила голову набок.
Себя-Режу-Без-Ножа Достабль поискал глазами, чем бы в псину запустить, но сообразил, что это повредит только что найденному образу.
А потому вновь повернулся к взятому в тиски Зильберкиту.
Обед в таверне обошелся Виктору в доллар несколько пенсов.
Состоял он из миски супа.
Все очень дорого, объяснил подавальщик супов, потому что продукты приходится везти издалека.
Вокруг Голывуда ферм нет.
Да и зачем людям что-то выращивать, когда можно делать картинки?
Его пробовали целую минуту — весь процесс заключался в том, что он стоял неподвижно, а рукоятор с отрешенностью филина взирал на него поверх ящика для картинок.
Нам это и нужно.
Люди, которые умеют стоять неподвижно, — ответил Бригадир.
Узкий ряд крохотных глазок злобно вытаращился на Виктора.
Их должно быть шестеро, понятно?
Двое рисуют, а четверо дуют на изображение, чтобы оно просохло.
Потому что на подходе следующая картинка.
Всякий раз, как поворачивается эта ручка, brilliant скачать картинки движущихся котов really прозрачной мембраны перематывается на одно деление для следующей картинки.
Послышалось «кликаклика», и бесы заверещали.
Только так и заставишь их работать.
Бесы — крайне ленивые твари.
В общем-то, тут все взаимосвязано: чем быстрее крутишь ручку, тем быстрее идет мембрана, тем быстрее им нужно рисовать.
Главное — правильно выбрать скорость.
Крутить — дело ответственное.
Отдых у меня через каждые полчаса.
А Гильдия Рукояторов на что?
Он двинулся вдоль верстака к еще одному ящику.
Задняя стенка была поднята.
На сей раз Виктор увидел целую клетку сонного вида ящериц.
Они смотрели на него и скорбно мигали.
Саламандра, она что обычно делает?
Лежит себе в пустыне целый день, поглощает свет, а когда испугается, то выпускает его обратно.
Так вот, когда мембрана продвигается, а вот эта заслонка щелкает взад-вперед, их свет проходит сквозь мембрану, потом через эту линзу и попадает на экран.
В принципе, очень просто.
Виктор задумчиво потыкал пальцем картинки для гипноза движущиеся ящик для картинок.
И прогоняете их очень быстро.
Но тогда на экране должно появиться обычное смазанное пятно.
Однако этого не происходит.
Передается от одного посвященного к другому, — добавил он с важной миной.
Виктор посмотрел на него в упор.
Надо отдать должное Бригадиру — он не стал притворяться, будто смертельно оскорблен услышанным.
Но дай срок — и мы будем передавать наши секреты по наследству… Не трогай!
Виктор виновато отдернул руку от стопки жестяных коробок.
Слишком сильно нагревать опасно, потому что мембрана производится из октоцеллюлозы.
И не переносит резких толчков.
Те, кто мог бы рассказать, уже ничего не скажут.
Бригадир увидел выражение его лица и усмехнулся: — Не переживай так.
Тебе-то ничего не грозит.
Ты ведь будешь перед ящиком для картинок.
Ну, как сказать… Да.
Все, что тебе нужно.
Это и еще крепкие мускулы.
Они вышли под палящие лучи солнца и направились к сарайчику Зильберкита.
Но Зильберкит оказался занят.
Себя-Режу-Без-Ножа Достабль знакомился с движущимися картинками.
Что-нибудь в этом роде.
Корявыми, шаткими буквами там было написано: Посли Приставления Почему бы Ни Загленуть в «Реберный дом Харги» товерна — картинка, мюню икс-клюЗиВ — Что такое «Мюню Икс-клюзив»?
Такие типы, как Виктор, вечно суют нос не в свое дело.
А он надеялся завладеть Зильберкитом в одиночку.
Зильберкит оторопело взирал на карточку.
Всего-то поднять эту табличку перед самым концом представления и пару минут подержать… — упрекнул Достабль.
Все трое не сводили с карточки глаз.
Достабль перегнулся через стол: — «Как же мы не подумали об этом первыми?
» — вот что они подумают.
Достабль гордо выпрямился и расправил плечи.
Зильберкит взирал на него с невинным непониманием.
» — Что-то вроде того, — прервал Достабль, бросив на него недовольный взгляд.
Если он заплатит за то, чтобы его заведение объявили лучшим в городе, а потом мы возьмем деньги у других людей за то, чтобы объявить их заведение лучшим, он обязательно… — Заплатит нам больше, — закончил Достабль.
Только более крупными буквами.
Все смотрели на него.
Они что, кричат: «Почти свежие апельсины, только самую малость помятые, зато по разумной цене»?
Они кричат: «Па-а-акупайте апель-сины-ы-ы-ы!
» Вот это и есть деловое чутье.
Он снова налег грудью на стол.
Он указал на несколько прислоненных к стене дощечек.
Достабль подобрал одну из дощечек и, держа ее в вытянутой руке, осмотрел критическим оком.
На ней значилось: На будуюсчей ниделе мы пакажем «ПЕЛИАС И МЕЛИСАНДРА» Рамантическая Трогедия в 2 частях Спасибо за внимание — Угу, — произнес он без всякого выражения.
Некоторое время он что-то торопливо царапал на обороте доски, а потом позволил прочитать написанное: БОГИ И ЛЮДИ СКАЗАЛИ ЭТАМУ НИ БЫВАТЬ НО ОНИ НИЧИГО НИ ХАТЕЛИ СЛУШАТЬ «ПЕЛИАС И МЕЛИСАНДРА», Истерия Запретной Люпви Страсть Пабеждаит Прасранство и Время!
Тебя Натрясут При Участии 1000 сланов!
Виктор и Зильберкит читали текст с настороженным вниманием.
Так изучают обеденное меню на чужом языке.
А язык и впрямь был чужим.
Но что самое скверное, на вид он был прежним, родным.
Я полагал, что картина будет полезна, так сказать, подрастающему поколению.
Герои, извольте видеть, так никогда и не встретились — вот ведь в чем трагедия.
Все это, э-э… очень-очень грустно.
Э-э… — Он явно был чем-то обеспокоен.
Достабль сверлил его немигающим взором.
Откуда взялись слоны, он и сам не знал, однако каждое новое мыслительное усилие одаривало его очередным, весьма определенным представлением о том, как следует производить картины.
Тысяча слонов — для начала это совсем неплохо.
Висит там кто-нибудь на краю обрыва, удерживаясь кончиками пальцев?
Зильберкит слегка оживился: — Если не ошибаюсь, там задействован некий балкон.
А кто-нибудь повисает на нем, удерживаясь кончиками пальцев?
Нет, людям нужны зрелища!
И чтобы кто-нибудь падал с крыши!
Маленькие люди с большой мечтой — вот кто живет в этом посетить страницу />Следующее утро выдалось погожим и солнечным, как и положено в Голывуде, и в производство были запущены «Увликательные и прилюбапытные приключения Коэна-Варвара».
Достабль утверждал, что работал над сюжетом весь вечер.
Название, однако, принадлежало Зильберкиту.

25 thoughts on “Картинки для гипноза движущиеся”

  1. DragonFighter:

    Думаю, имеется ввиду и то, и то

  2. NoTolerance:

    а почему так мало комментов на такой хороший постинг? :)

  3. IMTooPrettyToDie:

    Вы сами придумали такой бесподобный ответ?

  4. Zoro:

    Ты как обычно радуешь нас своими лучшими фразами спасибо, беру!

  5. WarHawk:

    Я хотел бы с Вами поговорить на эту тему.

  6. Black_Wold:

    По моему мнению Вы допускаете ошибку. Могу отстоять свою позицию. Пишите мне в PM, поговорим.

  7. FireStorm:

    Я думаю, что Вы допускаете ошибку. Пишите мне в PM, поговорим.

  8. Luntik:

    Спасибо Жизненно

  9. IceStorm:

    Какая талантливая мысль

  10. Xzibit:

    Совершенно верно! Именно так.

  11. Amiko:

    Я думаю, что Вы ошибаетесь. Пишите мне в PM, пообщаемся.

  12. Pro100Gamer:

    Благодарю за информацию, теперь я не допущу такой ошибки.

  13. DeathWish:

    Совершенно верно! Идея хорошая, поддерживаю.

  14. Zoro:

    Я считаю, что Вы ошибаетесь. Пишите мне в PM, пообщаемся.

  15. Mistake:

    И так тоже бывает:)

  16. Barmaley:

    Вы не правы. Предлагаю это обсудить. Пишите мне в PM, поговорим.

  17. IceStorm:

    Благодарствую, полезная вещь.

  18. Baunty:

    Я извиняюсь, но, по-моему, Вы не правы. Давайте обсудим.

  19. Dark_knight:

    постоянно что-то горит

  20. Agressor:

    Прошу прощения, что я Вас прерываю, мне тоже хотелось бы высказать своё мнение.

  21. IceStorm:

    Думаю, что нет.

  22. Killing_Spree:

    Совершенно верно! Я думаю, что это хорошая идея.

  23. Unbeateble:

    По моему мнению Вы допускаете ошибку. Давайте обсудим это. Пишите мне в PM, поговорим.

  24. Ronin:

    Бесподобная фраза ;)

  25. HardCoreGamer:

    Да, я вас понимаю. В этом что-то есть и мысль отличная, поддерживаю.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *